Любовники застыли на месте, как поражённые громом. Леди Хертмор схватилась за сердце: в груди у неё словно что-то оборвалось, под ложечкой засосало от непереносимого ужаса. Бедняга Джанголини стал белее своей бумажной маски. Даже тогда, во времена чичисбеев, этих узаконенных воздыхателей, бывали случаи, когда взбешённые от ревности мужья прибегали к кровопролитию. Художник не имел при себе оружия, а одному только небу было ведомо, какие смертоносные предметы могли скрываться под загадочным чёрным плащом лорда. Однако лорд Хертмор не совершил ничего варварского и достоинства своего не уронил. Как всегда суровый и невозмутимый, лорд Хертмор приблизился к столу, взял шкатулку с драгоценностями, со всею тщательностью закрыл её, со словами «кажется, это моя шкатулка» опустил её в карман и вышел из комнаты. Оставшись одни, любовники недоуменно смотрели друг на друга. Рассказчик умолк.

– А что было дальше? – спросил Владелец Поместья.

– Ничего особенного, – ответил мистер Биггер, грустно покачав головой. – Джанголини рассчитывал на побег с полусотней тысяч цехинов. Леди Хертмор, по зрелом размышлении, перестала привлекать мысль о любви в шалаше. Место женщины, решила она наконец, дома, там, где её фамильные драгоценности. Но придерживался ли лорд Хертмор того же мнения? Вот в чём заключался главный вопрос – вопрос тревожный, мучительный. Она должна была убедиться во всём собственными глазами. Она явилась как раз к обеду.

– Его высочайшее превосходительство ожидает в столовой, – сообщил мажордом. Перед ней распахнулись высокие двери, она вошла плавно и величественно, с гордо вскинутым подбородком – но что за смятение царило у неё в душе! Её супруг стоял у камина. Он сделал шаг ей навстречу.

– Я ждал вас, мадам, – произнёс он и проводил леди Хертмор к её месту.

Это было единственным упоминанием лорда Хертмора о случившемся. Вечером он послал слугу в мастерскую художника за портретом. Портрет входил в их багаж, когда месяц спустя они отбыли в Англию. Вся эта история передавалась вместе с картиной из поколения в поколение. Я услышал её от давнишнего друга семьи в прошлом году, когда покупал портрет.